билингвистическое недоразумение (chudaaa) wrote,
билингвистическое недоразумение
chudaaa

кит-кат

Всегда, сколько себя помнила, Катя считала ступеньки. Такая вот странность, маленькая и безобидная. Бывает гораздо хуже: можно, например, художником родиться, или поэтом, маяться потом бессонными майскими ночами от недостатка вдохновения. Или избытка – тоже, наверное, не сахар. Катя часто рассматривала художников, когда гуляла по Арбату с очередным кавалером, и всякий раз приходила к выводу, что выглядят они не очень. Наверное, вдохновение спать мешает, вот и мучаются, бедняги.

Или, например вот, Вероника Анатольевна, Катина соседка из квартиры напротив. У неё странность ужасно неудобная: каждое утро, часов в шесть, она выходит из квартиры и моет лестничную площадку святой водой, бормочет себе под нос что-то неразборчивое. Молитвы, наверное. Катя совершенно случайно услышала, как баба Аня с третьего этажа обсуждала Веронику Анатольевну с соседкой, поэтому знала про святую воду, и ещё про то, что Вероника Анатольевна считает другую соседку, этажом выше, самой настоящей ведьмой, и святая вода нужна ей не просто так, а для защиты.

Но у соседки сверху есть толстая рыжая кошка и внучка Дашенька, которую привозят к ней по выходным, так что никакая она не ведьма, просто у Вероники Анатольевны такая вот странность, не повезло.

Тем более что настоящих ведьм не бывает, это все знают.

Катин начальник коллекционирует картины с селёдкой. Разные, и в виде рыбы, и в виде еды, и даже абстрактные, если слово селёдка есть в названии. У него этими картинами дома все стены увешаны, Катя сама видела, когда забытую в офисе папку с документами ему привозила. Так что три картины с селёдкой на весь офис – это ещё ничего, жить можно. Подумаешь, рыба как рыба. Не абстракционизм, и то ладно.

Так что Катя уверена, что со странностью ей повезло. Жить особо не мешает, людям в глаза не бросается. А если кто-то из близких знакомых и замечает, Катя пожимает плечами, отмахивается беспечно: в детстве рассказали, что считать ступеньки – хорошая примета, вошло в привычку, ерунда, не обращай внимания.

О том, что считает ступеньки не просто так, а по правилам, не говорит никому. И сама старается лишний раз об этом не думать. Правила они на то и правила, чтобы им следовать не задумываясь.

Катя выходит из супермаркета, машинально считает (пять ступенек), идет дворами до дома и не думает о лестницах.

Подходит далеко не каждая. Эскалаторы в метро – почти никогда. Но если вдруг встречается подходящий, то непременно тот, который едет наверх. И приходится топать, ничего не попишешь. Все на свете проклянешь, пока поднимешься: коленки дрожат, дышишь, как селёдка на картине в приемной, на грани обморока практически; но раз начала – нужно досчитать до конца. Получается такой добровольно-принудительный фитнес.

Поэтому эскалаторы Катя не любит и в метро предпочитает без надобности не соваться.

Трамваи, кстати, совсем другое дело. Каждая ступенька в счёт, и на вход, и на выход, а уж если трамвай попадётся новый, со ступеньками в салоне – вообще счастье и праздник, и день непременно хороший будет, Катя не раз уже проверяла.

Ещё всегда считаются мосты и улицы-лестницы. Бесконечные лестничные марши в жилых многоэтажках никогда не работают, хотя Катя и знает откуда-то точное количество ступенек в любом пролете.

Иногда те лестницы, которые считаются в дождь, не считаются в солнечную погоду, и наоборот. Бывают лестницы утренние, дневные и вечерние. Иногда, очень редко, когда Катя не может уснуть, попадаются лестницы исключительно ночные, мимо которых в любое другое время можно пройти совершенно спокойно.

Если на лестнице сидит кошка, лестница считается всегда, неважно, какая погода и сколько времени.

Катя поднимается по ступенькам крыльца (восемь), тянет на себя тяжелую подъездную дверь, едет на свой пятый этаж. Дома тихо и темно; Катя включает телевизор и свет на кухне, разбирает продукты, готовит ужин. В телевизоре играет заставка любимого сериала, Катя подхватывает тарелку с едой и забирается с ногами на диван в комнате.

Через полтора часа Катя лежит в кровати, посуда вымыта, в кухне идеальный порядок, дома тихо и темно. Засыпает очень быстро, шёпотом повторяет сосчитанные за день ступеньки: шесть. Восемнадцать. Двадцать четыре. Три. Пять. Восемь.

Катя открывает глаза и видит над собой узорчатый потолок, по которому плавают огромные радужные рыбы неизвестной породы. Хочется сморгнуть, потрясти головой, протереть глаза – но ничего не выходит: тело не слушается. У Кати чешется нос и левая скула, но как ни старайся, пошевелиться не выходит. Как будто тело – это отдельная от Кати штука, она может смотреть через его глаза и думать его мозгом, а ещё страдать от того, что чешется нос. Невыносимо.

Катя никогда не видит снов, поэтому додуматься, что вот эта вот потолочная галлюцинация и есть сон, у неё получается не сразу. Пока Катя думает, тело сладко потягивается, откидывает одеяло и встаёт босыми ногами на теплый деревянный пол. Тело прыгает по солнечным квадратам на полу, как будто оно – не Катя, взрослая двадцатипятилетняя женщина, а маленькая девочка, у которой наконец-то наступили каникулы и впереди целое лето, полное восхитительных приключений и внезапных, самых настоящих чудес.

Катя вздыхает, где-то там, внутри, а тело тем временем начинает крутиться на одном месте, стуча босыми пятками по полу и хохоча от удовольствия.

Вот ненормальная, думает Катя с внезапной злостью. Прыгает, хохочет – ни с чего, просто так. Рыбы ещё эти дурацкие, можно подумать, я эту селёдку в офисе каждый день по сто тыщ раз не вижу. Не знаю, кто это такая, и знать не хочу, но это точно не я. Просто… просто всё это сон. Совершенно идиотский, но, наверное, ничем не хуже других снов. Надо как следует захотеть – и можно проснуться.

Катя зажмуривает глаза (тело смотрит в потолок; рыбы машут плавниками и выпускают разноцветные пузыри) и строгим голосом школьной учительницы велит себе проснуться, но ничего не происходит.

– Хватит на сегодня, пожалуй.

Катя слышит голос, свой и в то же время какой-то чужой; чувствует, как шевелятся губы, складываясь в слова, сама при этом не говорит ничего, только наблюдает. Видит свои руки, быстро и ловко разматывающие ворох пестрых тряпок. Похоже, что одежда: странная, непривычная – Катя бы ни за что не стала такую носить, но её никто не спрашивает, и через несколько секунд она уже одета и спускается вниз по узкой скрипучей лестнице.

Катя смотрит во все глаза, совершенно забыв о том, что у неё чесался нос. Ей ужасно хочется покрутить головой, рассмотреть все получше – может быть, получится разгадать этот дурацкий сон по сонникам, когда проснётся – но голове, как и прочим частям тела, она по-прежнему не хозяйка, поэтому приходится довольствоваться тем, что попадается на пути.

Нижний этаж дома похож на антикварную лавку, в которой неделю резвилась младшая группа детского сада в полном составе. Катя в жизни не видела такого страшенного бардака и предпочла бы и сейчас его не видеть, но ничего не поделаешь: нынешняя хозяйка (оккупантка?) Катиного тела, похоже, отлично ориентируется в этом хаосе. Ловко избегая столкновения с кучами вещей, громоздящихся друг на друге вопреки всем законам физики, она пробирается за прилавок и достаёт с верхней полки толстую тетрадь в синем кожаном переплете.

– Шесть, – говорит Катин-не-Катин голос. – Восемнадцать. Двадцать четыре. Три. Пять. Восемь.

Руки раскрывают тетрадь примерно посередине и аккуратно записывают числа в левый столбик.

Коротко звякает колокольчик над дверью, и в лавку врывается ветер, солнечный свет и что-то непереносимо зеленое, похожее на маленький смерч. У него, впрочем, оказывается вполне человеческое лицо, руки и ноги, которые постоянно пританцовывают, даже когда оно пытается стоять на одном месте. Кате кажется, что это непонятное нечто – мальчик? Девочка? – не определить – корчит рожи: хмурится, улыбается, щурится хитро, и все это практически одновременно, так что у Кати начинает рябить в глазах.

– Кат, – говорит существо, торопливо, проглатывая окончания, – Кат-кит-кат, выручай! Пожалуйста-препожалуйста, очень нужно сегодня достроить, но нам, как всегда, не хватает, а официальная доставка только через две недели. Совсем немного нужно, всего четыре штучки, будь другом, а?

Катя чувствует, как её губы складываются в улыбку, а голова кивает.

– Вот спасибо так спасибо, большущее, до луны и обратно три раза! Я к тебе в четверг забегу, принесу майского дождя, самого правильного, как ты любишь!

Последние слова существо выкрикивает уже из-за двери, второй раз звякает колокольчик, и в доме становится тихо. Катины руки тянутся к тетради, записывают цифру четыре в правый столбик.

Кат, думает Катя. Имя какое нелепое. Не имя даже, а вовсе английский неправильный глагол. Перед глазами проплывает ненавистная таблица в конце учебника, которую англичанка требовала учить наизусть. Кат, кат, кат. Означает резать и прочие производные. Например, перерезать кому-нибудь глотку и проснуться уже отсюда, наконец, к чертовой бабушке. Надоело. И как только люди каждую ночь подобной ерундой маются?

Так разозлилась, что не заметила, как оказалась возле огромного, в полный рост, зеркала. То есть, получается, Кат оказалась, а Катя вместе с ней; почему так и когда уже это закончится – совершенно непонятно. Кат смотрит пристально, прямо в глаза собственному отражению, и Катя внезапно понимает, что Кат смотрит не на себя, а на неё.

Ох, уж лучше бы не.

– Проснулась-таки? – говорит Кат, улыбаясь уголком Катиного рта. – Это ты молодец, давно пора.

Ничего я не проснулась, думает Катя. Наоборот, сплю, это совершенно точно. Даром мне не нужны эти ваши сонные бредни и весь этот кавардак в придачу.

– Ну нет так нет, – соглашается Кат, словно услышав Катины мысли. – Ты, кстати, на работу вот-вот опоздаешь. Будильник уже два раза звенел.

Кат поднимает руку и щелкает себя по лбу. В Катиной голове становится горячо и звонко; последнее, что она видит – это дурацкая кривая улыбка Кат.




Катя открывает глаза в собственной постели и тут же хватается за телефон: будильник молчит, проспала, опоздала! Вскакивает и начинает судорожно метаться по квартире, одной рукой влезая в блузку, другой пытаясь причесаться и почистить зубы; вылетает из дома на полчаса позже обычного; трамвай уходит из-под носа и приходится ехать на метро – надо ли говорить, что весь день после такого пробуждения совершенно насмарку?

А вот фигу тебе с маслом, а не ступеньки, думает Катя, сбегая по эскалатору вниз. Вообще никогда больше их считать не буду, дурная привычка, первичные признаки обсессивно-компульсивного расстройства, давно пора это дело прекращать.

Вбегает в офис, запыхавшись, торопливо пробирается к своему столу, включает компьютер и запрещает себе думать про сны и английские неправильные глаголы до самого вечера.

Вечером идет дождь, Катя возвращается домой дальней дорогой, через маленький пешеходный мост, и из принципа не считает ступеньки, шевелит губами, повторяя слова песни за модным певцом в плеере. Почему-то ей очень хочется шоколадку, перед глазами встаёт ярко-красная обложка, Кит-Кат, тьфу ты, думает Катя, вот же привязалась, и вообще, я на диете, так что никаких шоколадок, и никаких тебе лестниц, слышишь?

Этой ночью, и следующей, и после неё – до самого конца лета – Катя спит и совсем не видит снов.




Сентябрь оказался неожиданно холодным, небо постоянно затянуто тучами и уже вторую неделю, почти не прекращаясь, моросит мелкий, занудный дождь. О лестницах и ступеньках Катя старательно не вспоминает, ходит на работу, любуется собственным отражением в витринах – новое пальто и ботильоны смотрятся безупречно.

Катя идет, улыбаясь прохожим и своему витринному отражению, вдруг вздрагивает и застывает неподвижно: вместо её отражения из витрины, нагло ухмыляясь, пялится тощий рыжий мальчишка в драной кожаной куртке; Катя торопливо оглядывается; вокруг никого, и в витрине уже только её отражение. Катя пожимает плечами, идет дальше, отправляет эту странность на дальнюю полку сознания с пометкой «не думать».

В воскресенье Катя гуляет в парке, к ней подходит симпатичный молодой человек, заводит разговор, спрашивает, как её зовут.

– Кат, – машинально, не задумываясь, отвечает Катя, и поясняет в ответ на недоумённый взгляд, – Друзья придумали, тыщщу лет назад, я всегда умела находить самую короткую дорогу; им казалось, что это уместно и очень смешно, вот и приклеилось.

Они неторопливо идут по парковой дорожке, молодой человек озадаченно молчит, Катя считает ступеньки: три, четыре, пять; вверх на горбатый мостик через речку – девять; вниз на другом берегу – одиннадцать; какая же я дура была, думает Катя, как это, интересно, получилось – вот так вот, разом, совершенно всё забыть?

– Вы меня извините, – говорит Катя молодому человеку, – но мне надо бежать: очень срочное дело. Может, ещё увидимся; я тут часто гуляю.

Сворачивает на дорожку, ведущую к выходу; в лужах отражается небо – фиолетовое, желтое, бирюзовое; волосы треплет соленый ветер; Катя почти бежит; выход из парка – ступеньки – двадцать семь.

Дома, не раздеваясь, падает на диван, закрывает глаза, говорит: пять, девять, одиннадцать, двадцать семь.




Кат улыбается ей через зеркало, кивает, говорит:

– Ну наконец-то ты выбралась! Я уже беспокоиться начала, думала, может, послать за тобой кого.

Веккер тебя опередил, думает Катя, вылез, где пришлось, перепугал до частичного обретения памяти, да ещё и дразнится, язык показывает; встречу – уши надеру, так и передай.

Кат смеется, потолочные рыбы летают вокруг её головы, булькают в такт её смеху; Катя мысленно смеется в ответ.

– Как ты? – спрашивает Кат, в голосе её слышно сочувствие. – Всё вспомнила?

Я же здесь, думает Катя, значит, самое главное знаю; остальное как-нибудь само выплывет.

– А самое главное у нас что?

Кат выжидающе смотрит на Катю через зеркало; Катя послушно, как лучшая ученица, думает в ответ:

Самое главное, что я точно помню, что в твоем доме всегда два выхода.



______________________
темы отсюда: оказалось, что там два выхода; мне очень нужна твоя помощь: закрой глаза
Tags: текст
Subscribe

  • (no subject)

    сотовый оператор прислал смс о том, что списалась абонетская плата, и в том же сообщении, без пауз и предупреждений предложил мне узнать, к чему…

  • (no subject)

    дом - это не где ты, дом - это кто ты.

  • всякое 15 марта

    хотела пойти гулять, но нам включили штормовое предупреждение на полную катушку, и я поняла, что нет, всё-таки я не хочу криотерапию прямо в лицо,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments